«Дозиметрист-86»
«Здравствуйте, мои родные! Вчера сдал последний экзамен на четыре. Уложился в сессию. Так что у меня теперь должна быть стипендия...
Да, у меня тут появились новости. Практика у нас должна быть до 4 августа,
а 30 августа уже надо быть в Москве, ехать на картошку.
Я так подумал и решил, что это уже чересчур.
Поэтому когда у нас здесь набирали отряд, я тоже решил поехать.

Работать будем 2,5 месяца. Обещают хорошие заработки.
К тому же, обещали в этом случае от картошки освободить.
А это значит, что весь сентябрь можно будет отдыхать дома
(это вместо 2 недель августа). Так что я думаю,
что я не прогадал. Съезжу, поработаю. Лишь бы не обманули
и освободили от картошки (да не заставили бы практику отрабатывать
на кафедре). Едет нас немного, человек 25.
С двух факультетов: нашего и энергофизического. Частью отряд будет состоять из студентов, частью – из аспирантов наших. В общем-то,
все должны сказать завтра в 10 утра в деканате.

Схожу завтра, узнаю. Ну, вот, в общем-то, и все новости.

5 / VI – 86 г.
Владимир».



Верхний ряд (слева направо):
Павел Смирнов, Николай Поздняков, Михаил Поляхов, Матвей Пугачев, Юрий Морковцев,
Геннадий Самохин, Николай Амосов, Николай Нигоренко, Владимир Кулаченок, Игорь Евполов, Николай Рогалев, Евгений Гашо
Средний ряд (слева направо):
Габил Абышев, Александр шепелев (мл), Виктор Максимов
Нижний ряд (слева направо):
Владимир Дуленчук, Фарит Зябиров, Сергей Стариков, Андрей Шаронов, Михаил Смагин,
Дмитри Дурнев

Верхний ряд (слева направо):
Геннадий Самохин, Михаил Смагин, Дмитрий Дурнев, Александр Шепелев (мл),
Дмитрий Милославский, Николай Поздняков, Габил Абышев, Матвей Пугачев, Павел Смирнов,
Владимир Кулаченок, Александр Шепелев (ст)
Нижний ряд (слева направо):
Юрий Морковцев, Николай Амосов, Андрей Шаронов, Владимир Дуленчук,
Евгений Гашо

Воспоминания участников отряда
Владимир Дуленчук,
в 86-м студент 3-го курса Теплофизического факультета
«...В тот же день мы познакомились еще с одним, очень интересным человеком –
с кладовщицей, работавшей на складе одежды и обуви. Она была из жителей города Припяти. Сейчас, конечно, жила уже в «Сказочном». Позднее, во время долгих вахт, она много рассказывала про мирную жизнь, очень хвалила и город, и отца города – директора АЭС Брюханова. После аварии Брюханова посадили, а в «мирное» время это был очень уважаемый всеми человек, который много хорошего сделал
и для города, и для станции.

Особенно тяжело и непривычно было слушать ее рассказ про то, как ночью после эвакуации из Припяти их привезли в пионерлагерь «Сказочный», и как они проходили дезактивационную обработку на входе. Свидетель тех событий был все еще рядом
с проходной. Санпропускник. Этот своеобразный человекопрогонник сбили
на скорую руку из свежесрубленных сосенок, обтянув каркас целлофановой пленкой.

Прежде, чем войти туда, люди снимали свою верхнюю одежду (пальто, куртки, пиджаки) и вешали на ветки окружающих деревьев (жалко было бросать на землю, не хотелось мириться с тем, что любимые вещи уже им недоступны). Потом входили в помещение (стены, пол и потолок из натянутой пленки), в котором снимали оставшуюся одежду. Далее шли в душ, мылись (кажется, применяли какой-то специальный раствор). Переходили в следующее помещение, где уже одевались
в казенную одежду (спецовки, бахилы, шапочки). И только после этого проходили
на территорию лагеря. Так и шли, все вместе – голые мужчины, голые женщины, голые дети. Очень организованно и тихо. Даже дети (а их было много) молчали.
Как будто понимали, что происходит что-то важное. Шли, как будто переступая
какой-то порог – грань между тем, что было, и тем, что будет.
Шли, понимая, что возврата в старую жизнь нет».

Игорь Викторович Евполов,
в 86-м студент 4-го курса Энергофизического факультета МЭИ
«...Фантастическое впечатление производил брошенный город. Жители уходили очень быстро – где то на балконах полоскалось белье, оно выцветало, выгорало. Игрушки валялись в песочницах. Город разрушается, деревья растут новой, дикой жизнью. Пустота улиц, звон тишины, осиротевшие кошки и собаки».

«...Изначально нам вообще не было известно, куда именно мы едем. Информация менялась постоянно. Сначала говорили, что мы будем работать дозиметристами
вне зоны. Ближе к отправке прошел слух, что нас отправят в 30-ти километровую зону. Когда же приехали в Киев, нам сказали: «Ребята, вы нам нужны на самой станции». Можно было и отказаться – никто не принуждал. По приезду отряд поселил в пионерлагере «Сказочный». Так мы стали дозиметристами Отдела охраны труда и техники безопасности Чернобыльской АЭС. Первая группа проводила контроль в самом лагере и его окрестностях, вторая попала в Чернобыль,
третья работала на самой станции.

Первые 2 недели работали в Чернобыле, почти без выходных. Только те,
кто выезжал на станцию, имели право на один выходной день: они работали
по четыре смены, по 12 часов. У работавших в городе был 8-часовой рабочий день
и без выходных. А чего там в принципе, отдыхать?

Работа была непростой, несмотря на весь энтузиазм, с которым приехали туда. Практических знаний и умений не хватало, приходилось учиться на ходу. Психологическая обстановка все-таки давила: правила, указания, ограничения, запреты. Кругом были военные, спецтехника и контроль, контроль, контроль.
Хотя и мы сами были тоже частью этого контроля.

Фантастическое впечатление производил брошенный город. Жители уходили очень быстро – где то на балконах полоскалось белье, оно выцветало, выгорало. Игрушки валялись в песочницах. Город разрушается, деревья растут новой, дикой жизнью. Пустота улиц, звон тишины, осиротевшие кошки и собаки.

А в «Сказочном» поразило тогда, что не было слышно птиц. Лето, июль, птицы должны вовсю петь, а вокруг – тишина.

Все-таки воспоминания остались – как бесшабашная студенческая вольница столкнулась с бедой, с опасностью, и смогла пройти через нее».

Николай Дмитриевич Рогалев,
в 86-м аспирант 1-го года обучения
«...Я был аспирантом первого года, готовился к серьезному натурному эксперименту, занимался проблемами экологического развития энергокомплексов крупных городов.

После аварии стал формироваться отряд, который назывался «Дозиметрист-86».
В отряд набирали студентов и аспирантов по направлению Энергетика.
Таким образом, июль и август 86-го я провел на Чернобыльской АЭС.

Участие в отряде было добровольным. Не скрою, были ребята, которые отказались. В то время было много разговоров о компартии, о последствиях отказа, я за собой этого груза не чувствую, я просто считал, что нужно ехать.

В марте у меня родился сын, двадцать шестого апреля случилась авария, а в июле мы отправились на ликвидацию. Семья не знала, куда я поехал, я сказал, что уезжаю на научный эксперимент. Если бы это случилось сегодня, думаю,
что поступил бы так же…

…Самой главной нашей задачей был дозиметрический контроль профессиональных строителей, которые занимались защитными сооружениями, они работали вне зданий АЭС. Мы производили контроль заражения, когда они возвращались с работ. Всё это происходило в административно-бытовых корпусах, как раз рядом
с четвёртым блоком.

Также в Чернобыле мы проводили контроль объектов и делали заключение, можно их использовать или нет, потому что было много специалистов командированных для ликвидации последствий Чернобыльской аварии,
и их нужно было где-то размещать».

Евгений Геннадиевич Гашо,
в 86-м аспирант 3-го года обучения
«...Поездке на станцию предшествовала неделя подготовки по дозиметрии –
на кафедре АЭС МЭИ – подучились работе с дозиметрическим оборудованием.
В принципе, энергетическое оборудование мы знали, но задачи на ликвидации аварии не были связаны с оборудованием, в Зоне нужны именно дозиметристы. Проверять предметы, продовольствие, дома, одежду, в общем всё, что там есть. Завалы и грязь убирала армия, техническую работу на станции и в зоне вели команды специалистов с других АЭС, а вот дозиметристов не хватало.

Если помните, лето 1986-го было замечательное… Поэтому, кстати говоря, 20 июля
не было никакой тревоги – группа ребят в стройотрядовской форме на Киевском вокзале – с гитарами, улыбающиеся. Сфотографировались на память – и в поезд:
не плачь, девчонка, пройдут дожди… В то лето поговаривали, что дожди приносят радиацию.

Дождей в Киеве не было – тоже солнце, все вроде на местах. «Ракета» понесла нас по водохранилищу в Зону. «Излюбленные места отдыха киевлян, – говорили старожилы, – какие красоты сгубили…». Вот и пристань в Чернобыле. Тут и сошла веселость – люди на берегу с респираторами, тишина, оркестры не играют, фанфары не поют…

… Каковы главные уроки аварии? Их немало, конечно… Современные реакторы гораздо более совершенны, а существующие модернизировали системы безопасности…Но главное, мне кажется – в том, что операторы думали, что реактор никогда не взорвется. И поэтому и допустили такую невероятную цепь ошибок, случайностей. Ну и наложилось это на конструктивные и физические особенности. Это даже не беспечность, как на Титанике, это просто непогрешимая вера в то,
что техника совершенна абсолютно. А техника не всегда совершенна, и очень часто слабым звеном этого несовершенства оказывается Человек».

На подножке автобуса:
Виктор Максимов, Дмитрий Дурнев; выше всех – Николай Амосов
Верхний ряд (слева направо):
Матвей Пугачев, Александр Шепелев (мл), Дмитрий Милославский, Игорь Евполов,
Николай Поздняков, Михаил Поляхов, Павел Смирнов, Габил Абышев
Нижний ряд (слева направо):
Александр Шепелев (ст), Андрей Шаронов, Владимир Дуленчук
Энергетик
К тридцатилетней годовщине Чернобыльской аварии был издан специальный выпуск газеты "Энергетик".
В нем рассказывается о многих моментах той катастрофы и о наших мэёвских Ликвидаторах.
«Дозиметрист-86» годы спустя...
«...Надо же пробиться через наслоения
к сознанию, к подсознанию людей –
на самом деле все же зависит только от нас
с вами, вся наша жизнь, будущее,
жизнь детей, внуков. Сколько «Чернобылей» нужно ещё, чтобы это понять
и прочувствовать? Всё сделает наш народ, только должен захотеть. И страну из болота вытащит, и уважать себя заставит,
никакого сомнения нет.
Только времени вот мало остаётся.
Надо успеть».



Евгений Гашо, доцент каф. ПТС НИУ «МЭИ»


Made on
Tilda